Об отношениях Северо-Западной армии и Эстонской Республики

Несмотря на то, что северозападники бок о бок сражались с эстонскими солдатами в качестве союзников на протяжении всей Освободительной войны, официальные отношения между русскими белогвардейцами и эстонцами складывались очень даже непросто. Первые недоразумения и взаимное недопонимание возникли уже с появлением белогвардейских подразделений в Эстонии в конце 1918 года. В лице белых население Эстонии видело прежде всего реакционные силы, целью которых являлась реставрация царского режима и восстановление старых порядков. Эстонские политики видели в лице белых возможную угрозу эстонской государственности. У политических деятелей возникали опасения, что после победы белых в России и установления там твёрдой национальной власти бывшие союзники повернут оружие против Эстонии и двинутся на Таллинн.
Каковы же причины таких суждений? Дело в том, что общей целью Белого движения в России был созыв разогнанного большевиками Учредительного собрания, которое должно было решить судьбу России и её окраин; следовательно, – признание независимости Эстонии оставалось вопросом открытым. Белые были политически неоднородной массой. Среди участников антибольшевистского движения были представители практически всех партий и организаций бывшей империи. Поэтому достижение политического консенсуса по такому важному вопросу, как предоставление независимости бывшим национальным окраинам, было практически невозможно. Верховный правитель России адмирал Александр Колчак мог обещать Эстонии лишь автономию, однако не в его компетенции было признание новообразованных государств де-юре. Сотрудничество с национально ориентированными силами, в том числе и с Эстонией, было значительно затруднено и в связи с выдвинутым белыми общим лозунгом о восстановлении единой и неделимой России.
Примечательно, что настроения в эстонском обществе тогда были левые, да и правительство Отто Страдманна состояло в основном из трудовиков и социал-демократов. Левые настроения и недовольство некогда проведёнными Северным корпусом в Эстонии продовольственными реквизициями перекочевали от гражданского населения вместе с мобилизованными в Эстонскую народную армию. Поэтому к русским белогвардейцам в силу вышеперечисленных причин, а также из-за социальных и национальных предубеждений, у местного эстонского населения и солдат возникла неприязнь.
С декабря 1918 по июнь 1919 года между Северным корпусом и Эстонской Республикой действовал договор, который регулировал официальные отношения. По этому договору корпус подчинялся эстонскому главнокомандующему генералу Лайдонеру, который относился к Белому движению в принципе доброжелательно и всячески способствовал ему, когда он находился на северо-западе России. Во многом благодаря Лайдонеру корпус русских белогвардейцев получил возможность действовать и развиваться. Однако Лайдонер как-то отметил, что служить одновременно двум целям – независимой Эстонии и единой и неделимой белой России – невозможно. И после того как Северный корпус занял часть русской территории и закрепился там, Лайдонер в июне 1919 года сложил с себя обязанности командования русскими белогвардейцами.
Ситуация усугублялась с обеих сторон, будь то некомпетентность эстонских чиновников в вопросах поставок военных материалов или обмен мнениями, вызывающими взаимный гнев. Ведь некоторые генералы и старшие офицеры Северо-Западной армии вообще не верили в жизнеспособность и законность эстонской независимости. Среди личного состава армии бытовало огульное отрицание эстонской государственности. Солдаты часто называли Эстонию «картофельной республикой», поскольку, по их мнению, ничего, кроме картошки, в этой стране не было. В то же время эстонская пресса зачастую крайне отрицательно высказывалась в отношении Белого движения, что способствовало антирусским настроениям среди эстонских солдат.
Летом 1919 года в отношениях между эстонским руководством и командованием белых возникли разногласия по ряду вопросов. Наиболее серьёзным из них была ситуация с Ижорским национальным комитетом, деятельность которого, по мнению белых, была враждебна по отношению к ним. Масла в огонь подлила ситуация со сбитым под Нарвой самолётом Балтийского ландесвера, который должен был доставить связного в Северо-Западную армию. После начавшегося в июне 1919 года конфликта между эстонцами и балтийскими немцами в Латвии, эстонское руководство небезосновательно подозревало некоторые ключевые фигуры Северо-Западной армии в симпатиях к ландесверу.
В конце 1919 года в вопросе о Северо-Западной армии эстонское правительство находилось перед трудным выбором между войной и миром. Поддержка белогвардейцев в восстановлении ими на территории Эстонии своей армии означала бы для Эстонии продолжение войны против большевиков. Но молодая республика была экономически истощена, среди мобилизованных солдат-эстонцев распространились антивоенные настроения, Англия больше не оказывала военной помощи, к тому же и Белое движение в России терпело повсеместно военные неудачи. Советское правительство Ленина предлагало при заключении мира признание государственной независимости, чего не могли сделать белые, тем более в случае победы. Однако, не пропустив Северо-Западную армию через свою границу, Эстония была бы осуждена Антантой и мировым сообществом, к тому же по отношению к своим недавним союзникам-северозападникам это было бы откровенным предательством. Поэтому было решено пойти по среднему пути – пропустить беженцев и солдат Северо-Западной армии через границу, предварительно их разоружив.
Сложность отношений определяла непоследовательность политического курса обеих сторон. Но основная ответственность за упущенные возможности лежит всё же на командовании белых, проявивших чрезвычайную политическую близорукость и негибкость. В результате полная некомпетентность командования, в том числе и в решении вопросов эстонско-русских отношений, обернулась для Северо-Западной армии, оставшейся в декабре 1919 года без тыла, полной катастрофой.

На защиту Нарвы
Ликвидация армии и сыпной тиф